Импортозамещение по-взрослому

Четыре года назад Запад объявил России экономическую войну. Статусные аналитики предрекали коллапс экономики. Крупные промышленные холдинги впали в «сдержанный пессимизм». Но массовые акторы экономики, малые и средние компании, находящиеся в фокусе «Монокля», были далеки от какого бы то ни было алармизма. В этой среде царила деловая атмосфера, местами переходившая в энтузиазм. Возможно, это и предопределило характер импортозамещения — с упором не на копирование, а на инновации.

«Монокль» следит за тем, как российский бизнес превращает экономику из критически зависимой от закупок всего и вся за рубежом (в некоторых отраслях зависимость доходила до 90%) в технологически суверенную. В нашем архиве накопилось около 400 кейсов импортозамещения. На графике 1 видно, что охвачены практически все обрабатывающие отрасли промышленности. Начиная с 2022 года число новых производств нарастало по экспоненте, пик пришелся на 2024 год (169 кейсов), а в 2025-м и в начале 2026-го кривая пошла вниз (см. график 2). Совокупные инвестиции в проекты локализации (информация о которых опубликована) беспрецедентны — 732,8 млрд рублей, из них только 10% приходится на льготное государственное кредитование. При этом более трех десятков проектов претендуют на мировой уровень разработок или превосходят его.

В свой обзор мы включили не все отрасли. Так, много проектов импортозамещения осуществляется в агропроме и пищевой промышленности, но по большому счету это не новый тренд, ведь именно агропром открыл эру локализации еще в 2014 году, после первой волны санкций. А сейчас просто сместились акценты. Освоив производство базовых видов продовольствия, агропромышленные компании приступили, что логично, к внедрению технологий глубокой переработки сырья с выходом на новые специализированные рынки — диетического, детского, лечебного питания.

Не стало предметом нашего анализа авиастроение, хотя в этой отрасли в 2025 году случилось почти невероятное. В небо поднялись три российских пассажирских самолета в трех классах: среднемагистральные «Суперджет», МС-21 и легкий «Байкал». Но в данном случае «главными героями» импортозамещения являются крупные корпорации с государственным участием.

Ряд отраслей, такие как производство медицинских изделий, стройматериалов, легкая промышленность, заняли свое место в общей картине импортозамещения, но еще не стали чемпионами. Мы решили остановиться на тех отраслях, которые удивляют уже сейчас: машиностроении, химической промышленности и электронике.

Спецтехника рулит

По количеству инвестпроектов с большим отрывом от других отраслей лидирует машиностроение (164 кейса). А локомотивами стали производители спецтехники, которая делится на две большие группы: сельскохозяйственную и дорожно-строительную, — и станков.

На рынке сельхозтехники главными событиями стали запуски двух новых тракторных заводов — филиала «Ростсельмаша» в 2024 году и «Владимирского трактора» в 2025-м. Оба трактора не являются российскими по происхождению: у ростовского, мощностью до 580 л. с., — канадские корни и китайский двигатель; владимирский же (до 260 л. с.) полностью собирают по технологии одной китайской марки. Однако в планах у компаний постепенная локализация ключевых компонентов. На «Ростсельмаше» уже испытывают камазовский движок. «Владимирский трактор» планирует до 2034 года освоить производство кабин, мостов и трансмиссий, а в целом долю российских комплектующих довести до 81% и занять до 10% рынка. Будучи самым традиционным видом сельхозтехники, трактор в этих проектах являет собой машину нового поколения — высокопроизводительную, приспособленную к прорывным агротехнологиям, в частности к точному земледелию, экономичную и неприхотливую.

Производство «коробочных» роботов

В отличие от «трактористов», производители узкоспециализированных агрегатов для растениеводства и животноводства предпочитают в локализации опираться на свой инжиниринг, зачастую инновационный. К примеру, картофелеуборочный комбайн получил дополнительную функцию — уборки топинамбура, пресс-подборщик резко сокращает стандартное время формовки рулона сена, кормосмеситель в разы быстрее и качественнее аналогов перемешивает корм. Кстати, эта ниша избежала того обвала спроса, до 40% продаж в 2024‒2025 годах, который пережил рынок сельхозтехники в целом.

Наряду с традиционными агротехнологиями импортозамещаются цифровые: развиваются производства агродронов и наземной беспилотной сельхозтехники. Пионер рынка автопилотирования Cognitive Pilot, с 2022 года выпускающий системы управления для тракторов и комбайнов с машинным зрением и ИИ, вошел в топ-5 семи мировых рейтингов подобных систем, а объем продаж, начиная с нуля в 2023 году, достиг 2000 единиц (0,4% всего парка техники в РФ).

В 2024 году производство автопилотов мощностью 4000 единиц в год открыла компания «Итэлма». Кроме того, на рынке появился комбайн «Росагролизинг» — локализованная белорусская машина, позиционирующаяся как цифровой производственный хаб: она встроена в систему управления предприятием, вплоть до расчета зарплаты механизатора. Плановый объем выпуска — 600 машин в год.

Таблица
Отраслевая структура инвестиций в импортозамещение

В 2025 году беспилотная технология пошла дальше. Cognitive Pilot заявил о готовности к серийному выпуску двух роботизированных машин — многофункционального бескабинного мини-трактора и робота — анализатора почв — всего до 5000 единиц в год. Инвестиции в проект составили 3,8 млрд рублей.

В области БПЛА состоялись три больших проекта с общим бюджетом более 10 млрд рублей. Две компании («Транспорт будущего» и «Системы точного земледелия») локализовали серийное производство агродронов различного назначения — от мониторинга полей до внесения химикатов — общей мощностью около 50% рынка. Компания «Моторскай» запустила автоматизированную линию электродвигателей, по мощности кратно превосходящую текущий спрос. Уровень локализации агродронов, включая полностью российский инжиниринг, достигает 75‒80%.

Что касается дорожно-строительной и коммунальной техники, то спрос на нее бурно растет благодаря повсеместному строительству жилой, промышленной и транспортной инфраструктуры. В нише тяжелых грузовиков, внедорожников и карьерных самосвалов появились две уникальные российские машины. Брянский автозавод (БАЗ), специализирующийся на выпуске колесных тягачей и колесных шасси для военной техники, запустил в 2024 году производство линейки тяжелых гражданских тягачей (80 моделей) для замену продукции «большой семерки», ушедшей из России: DAF, Iveco, MAN, Mercedes-Benz, Renault Truck, Scania, Volvo. Новый бренд сопоставим с ними по проходимости, но стоит дешевле благодаря 95-процентной локализации. А крупнейший производитель полуприцепов «Тонар» выпустил усовершенствованную модель своего карьерного самосвала повышенной грузоподъемности (55 тонн). Дело в том, что после ухода с рынка Caterpillar, Volvo и Komatsu у «Тонара» появился шанс занять часть освободившейся ниши. При этом собственное производство ключевых комплектующих: рамы, кузова, кабины, гидравлики — позволяет держать цену на машину на 10% ниже, чем у китайских конкурентов. Новинка претендует на 20% рынка, и, кстати, в условиях падения спроса на полуприцепы в 2025 году (минус 60% в натуральном выражении) она может послужить для «Тонара» новой «дойной коровой».

В коммунальной технике конкуренция с китайцами разворачивается на рынке легких машин — маневренных, бесшумных, экологически чистых, предназначенных для тесного городского пространства. Три компании — Челябинский завод силовых агрегатов (ЧЗСА), «Кургандормаш» и Ковровский электромеханический завод — создали конкурентоспособные модели уличных уборщиков, мини-тракторов, фронтальных и вилочных погрузчиков на электрической тяге. Все эти изделия отличает, во-первых, аутентичный инжиниринг, выполненный в том числе при участии лучших внешних КБ, а во-вторых, максимальная локализация комплектующих. В итоге российская продукция имеет фору перед импортом по цене, качеству и уровню сервиса, претендуя по разным позициям на долю рынка от 5 до 70%.

Особо следует сказать о локализации комплектующих для автопрома. В базе данных «Монокля» более четырех десятков таких кейсов — от спецтехники до коммерческих и легковых автомобилей. Речь идет о ключевых автокомпонентах — это мосты, редукторы, трансмиссии и коробки передач, турбокомпрессоры, тормозные диски, фары, фильтры, подушки безопасности, литые педали и колеса, различные виды подшипников, компоненты ДВС, руля и подвески, электроприводы, АКБ для электрокаров и дронов, криобаки для газомоторного топлива. Зачастую это точечные проекты, ориентированные на конкретного заказчика — КамАЗ, АвтоВАЗ, ЕлАЗ. Одно из исключений — запущенный в 2024 году завод трансмиссий, мостов и редукторов «Ростсельмаша», проектная мощность которого рассчитана на 10% всего рынка спецтехники.

Как крупные, так и небольшие проекты тянут за собой производства следующих переделов: выпуск специальных пресс-форм и штампов, литье высококачественных сталей, алюминия, чугуна и цветных металлов, развитие металлообработки твердосплавных деталей с локализацией соответствующего инструмента, антикоррозийных покрытий, лазерных и аддитивных технологий в станкостроении.

Другое значимое следствие локализации компонентов — раскрытие огромного инженерного потенциала отечественной промышленности. Так, восемь из 44 кейсов связаны с созданием продуктов-чемпионов, отвечающих самым высоким мировым стандартам.

Лазерная школа впереди токарно-фрезерной

По данным ассоциации «Станкоинструмент», доля импортозамещения в металлообрабатывающем оборудовании, включая станки и кузнечно-прессовое, выросла с 22% в 2022 году до 30% в 2025-м. За это же время объем производства в отрасли увеличился с 61,9 до 100,7 млрд рублей. Иными словами, производство обгоняло рынок, рост которого составил 19%.

При этом в «Станкоинструменте» подчеркивают, что развивается не просто сборка — осваивается производство критически важных комплектующих. Речь идет о компонентах для обычных токарных и фрезерных станков: шариковых и роликовых линейных направляющих качения, шпинделях и электрошпинделях, револьверных головках, — от которых зависит качество и скорость обработки деталей и которые до недавнего времени поставляли в Россию ведущие мировые бренды из Германии и Японии (до 60% от общего количества деталей). Кроме того, локализуется производство комплектных систем для станков с ЧПУ, отвечающих за тот же функционал, но в автоматическом режиме. Заметим, что пока доля отечественных токарных и фрезерных станков с ЧПУ, по разным оценкам, не превышает 10‒12% этого сегмента.

График 1
В импортозамещении участвуют все отрасли промышленности

На этом фоне особенно впечатляют показатели локализации в других сегментах высокотехнологичных станков — лазерной техники (18% в своем сегменте) и 3D-принтеров (15%).

Успех импортозамещения в сегменте «лазеров» объясняется как глубоко укорененной, еще в советском прошлом, отечественной школой лазеров и оптики, так и тем, что в 1990‒2000-е годы представители этой школы сумели вписаться в новейший мировой тренд — лазерного станкостроения.

В 2022 году сразу несколько российских разработчиков лазерного промышленного оборудования стали наращивать мощности и налаживать серийное производство. А параллельно — доводить до ума сложнейшую технику, которая раньше закупалась строго у «западников»: многокоординатные (пять осей и больше), в том числе для изготовления сложных деталей в авиастроении, прецизионные (для микрообработки), аддитивные станки — селективного лазерного плавления (SLM-печать) и прямого лазерного выращивания (ПЛВ).

Так, компания «Лассард» в 2023 году запустила предприятие мощностью 400 единиц оборудования в год (7% рынка) и вывела на рынок аналоги известных марок из Швейцарии, Германии, США, Турции. В том числе компания разрабатывает лазерные станки для литографии в микроэлектронике и уже изготовила опытные образцы эксимерного лазера для литографов на 130 и 90 нм; первый должен появиться уже в 2026 году. Компания «Лазеры и аппаратура» в 2023 году локализовала мирового класса станок прецизионной ультрафиолетовой микрообработки — тоже своего рода задел для микроэлектроники.

В 2023 году ТД «Гефест», а в 2025 году «ВПГ Лазеруан» локализовали производство роботизированных лазерных комплексов. Это новейший тренд — сочетание лазерной сварки и робооператора, многократно повышающее производительность сварки. ТД «Гефест» планирует занять до 9% рынка подобных комплексов.

Что касается «ВПГ Лазеруан», то в конце 2025 года эта компания представила рынку еще две локализованные новинки. Впервые в России на одном из предприятий тяжелого машиностроения была внедрена линия гибридной лазерно-дуговой сварки, повысившей и скорость, и экономичность процесса в несколько раз. Другая технология связана с лазерной сваркой стекла, которую во всем мире освоил пока лишь один игрок, поэтому в компании не исключают, что их разработка будет востребована и на внешних рынках.

В целом сильной стороной российского лазерного станкостроения является производство уникальной продукции. Причем зачастую это распространяется и на компонентную базу. К примеру, в ТД «Гефест» разработали контроллер и чиллер (охлаждающая система) для своих роботизированных комплексов. В компании «Лазеры и аппаратура», где 40% выпуска — это многоосевые обрабатывающие центры, сами делают для них двигатели. Что касается конкуренции на массовом рынке, где господствует китайский импорт, то ее затрудняет отсутствие широкой компонентной базы.

Итоги импортозамещения в 3D-печати, по данным Дмитрия Трубашевского, эксперта Клуба аддитивных технологий (КАТ), позволяют говорить о «русском аддитивном чуде»: доля отечественных производителей увеличилась с 53% в 2021 году до 60% в 2024-м, при том что рынок вырос более чем на 43%. В производстве принтеров решающую роль сыграл спрос со стороны высокотехнологичных отраслей. И в первую очередь речь там идет о лазерных аддитивных технологиях.

Большой спрос со стороны машиностроения предъявлен также на быстрое прототипирование изделий при разработке, производство запчастей, недоступных из-за санкций.

В базе данных «Монокля» есть кейс компании «Стереотек» — стартапа, выпустившего в 2022 году пятиосевой 3D-принтер, или, как его называет сам разработчик, 5D-принтер. Это инновация мирового класса, запатентованная в России, Китае, США, странах Европы и Азии. За счет многомерной печати в несколько раз повышается прочность изделия даже из обычного пластика, а его стоимость, если речь идет об аналоге импортной запчасти, снижается на порядок. Выручка компании выросла с 3 млн рублей в 2020 году до 86 млн рублей в 2023-м, а в 2024 году, по неподтвержденным данным, превысила 250 млн рублей. Правда, основной доход приносит не продажа принтеров, а печать изделий на заказ, что косвенно говорит о недостаточном спросе на высокотехнологичное оборудование со стороны серийного производства.

Услуги прототипирования и изготовления запчастей также оказывают многочисленные центры аддитивных технологий в регионах, их объем продаж, по данным КАТ, вырос с 2 млрд рублей в 2022 году до 5 млрд рублей в 2024-м.

В локализации материалов для аддитивной печати ожидаемо лидируют металлические проволоки и порошки для лазерных принтеров (более 50%, по данным КАТ): здесь совпал высокий спрос с компетенциями отечественного материаловедения. На втором месте по объему спроса — полимерные нити (филаменты), для производства которых локализуется даже оборудование. В то же время сырье для филаментов — качественные гранулы ABS-пластика, PETG, PLA и PET — упорно ввозят из Китая.

То есть импортозамещению есть куда углубляться.

Самое молодое направление в импортозамещении станков — робототехника. Отечественное оборудование сегодня занимает в этом сегменте 5%. До 2024 года, когда правительство приняло программу роботизации промышленности, по которой в 2030 году количество промышленных роботов должно приблизиться к 100 тыс. единиц, альтернативы импорту на рынке практически не было. При этом трудно было бы ожидать мгновенного эффекта от поддержки «сверху» с учетом мирового опыта в этой отрасли, который отводит на разработку продукта до десяти лет. Важно уже то, что в 2024‒2025 годах стартовали инвестпроекты по серийному производству роботов во всех продуктовых нишах: роботы-манипуляторы (роборуки) и роботизированные ячейки, коллаборативные (коботы), антропоморфные и логистические роботы.

Наиболее масштабные заявки сделаны в нише роборук. В Челябинске в 2024 году было запущено производство компании «Русский робот» мощностью до 2000 единиц в год. В Москве тогда же стартовал завод компании «Технорэд» мощностью до 12 тыс. единиц в год. В Перми компания «Роботех» в 2026 году должна ввести в строй завод мощностью до 5000 единиц в год. Правда, на плановые показатели инвесторы выйдут к 2030 году, а стартуют с объемом выпуска на порядок меньше. Общее для всех проектов — максимально глубокая локализация. «Русский робот» не исключает в перспективе локализации двигателей и сервоприводов, в «Технорэде» сразу заложили в свой проект «прописку» двигателей в Москве, «Роботех» локализовал даже литье, чтобы расширить возможности той же разработки. Игроки также предложили свои способы решения специфической проблемы рынка — сужения спроса из-за долгого и затратного внедрения робототехники. В «Русском роботе» для этого создана дочерняя компания-интегратор. В «Технорэде» пошли другим путем: организовали экспресс-обучение для клиентов, чтобы те могли сами заниматься внедрением, — в результате сроки интеграции сокращены с нескольких месяцев до нескольких дней.

По своим инновационным амбициям производители робототехники, несмотря на короткую историю отрасли, не уступают другим машиностроителям. Предъявлено по меньшей мере два уникальных продукта. Один из них — «коробочный» формат робота от «Технорэда», то есть недорогое типовое легко внедряемое решение. Другой продукт — автоматизированная система кубического хранения от компании «АРС Смарт Роботикс». Она усовершенствовала и запатентовала известный на мировом рынке алгоритм, благодаря которому в несколько раз повышается эффективность использования пространства и скорость сборки заказа. Компания рассчитывает занять до 12% рынка автоматизации складов рынка России и СНГ.

На пути к малотоннажности

Проблемой химической промышленности долгое время было то, что ведущие игроки не стремились переходить от крупнотоннажного производства базовых продуктов к внедрению продуктов высокотехнологичной химии, требующихся в небольших объемах. Из-за этого потребители высокотехнологичной химии в промышленности зависели от поставок из-за рубежа. Но недавно был принят национальный проект «Новые материалы и химия», нацеленный на достижение технологического суверенитета, опирающегося на передовые химические производства. И первые шаги уже сделаны.

Множество продуктов химической промышленности представляют собой промежуточное звено между первичным сырьем и самыми разнообразными производствами в смежных отраслях. Поэтому импортозамещение только одной группы продуктов способно потянуть за собой импортозамещение в различных, не связанных между собой секторах промышленности. Например, модернизация производства оксиэтилированных жирных спиртов, которые используются в качестве неионогенных поверхностно-активных веществ (ПАВ), проведенная компанией «Синтез Ока», позволит обеспечить выпуск косметики, бытовой химии, автохимии, а также работы в нефтедобывающей, нефтеперерабатывающей, химической, текстильной, горнорудной промышленности и в производстве синтетических волокон.

Вакуумная подметально-уборочная машина — конкурент китайской техники

Или возьмем проект расширения производства компанией «Ангара-Реактив», единственного в России производителя титаноорганических соединений, которые используются в производстве лакокрасочных изделий, полимерных и стройматериалов, стекловолокна и продукции на его основе. Сейчас эти соединения преимущественно поставляются из Китая. Увеличив мощности, «Ангара-Реактив» займет 40% рынка, потеснив китайцев.

Есть и примеры более локального импортозамещения компонентов того или иного конечного продукта, но от этого компонент не перестает быть незаменимым. Например, производство косметических средств — эмульсий и кремов — не может обойтись без консервантов. Поэтому компания «Аравия», производитель профессиональной косметики, взялась за строительство для своих нужд мощностей под импортозамещающее производства консервантов.

Иной раз производство продукции, ввоз которой в нашу страну ограничен санкциями, напрямую обеспечивает не просто привычное предложение потребителю, а безопасность функционирования жизнеобеспечивающих отраслей. Скажем, для безопасной работы энергетического оборудования необходимо огнестойкое техническое масло, первое в России производство которого было запущено в Тульской области группой компаний НЭК.

На пути к импортозамещению отечественные химики осваивают самые передовые технологии. Так, компания «Руссилика» (входит в ГК «Титан») запустила в Нижегородской области первый в России высокотехнологичный завод микронизированных силикагелей и стабильных силиказолей стоимостью 21 млрд рублей. Силикагели и силиказоли — это широко востребованные продукты малотоннажной химии, обладающие уникальными абсорбционными и связующими свойствами, используются более чем в 30 отраслях экономики. Завод «Руссилики» является инновационным производством, построенным на основе микрофлюидного синтеза. Микрофлюидика — это мировая инновация, в глобальном выпуске химической продукции на эту технологию приходится всего 1,5%. Протекающий в микрореакторных установках микрофлюидный синтез существенно сокращает сроки и снижает стоимость разработки новых материалов, позволяя, таким образом, практически неограниченно масштабировать НИОКР и задавать продукту необходимые свойства. «Руссилика» осуществила собственную разработку микрофлюидного синтеза, а мощности компании смогут удовлетворить более половины спроса на рынке, который сегодня на 75% занят импортом.

И конечно, для страны, одним из преимуществ которой является обладание масштабными запасами углеводородов, импортозамещение в их переработке выглядит вполне логичным. Проектов, связанных с выпуском полимерных материалов и пластмасс, становится все больше, среди них есть весьма масштабные. Например, ГК «Полипласт», крупнейший производитель строительной и промышленной химии, вложит 70 млрд рублей в выпуск высокомолекулярных термостабильных полимеров по уникальной для России технологии, разработанной в научном центре компании. В рамках инвестпроекта планируется запустить производство нового для строительной отрасли продукта — полимерного связующего для теплоизоляционных материалов. В результате будет полностью покрыт спрос на высокотехнологичную специальную химию для различных отраслей на внутреннем рынке, возможен и экспорт.

«Нефтяной след» замечен не только в b2b-сегменте, но и в b2c. Компания «Балтполипро» запустила производство полного цикла нитей и тканей из полипропилена, в том числе ткани тарпаулин, спрос на которую в России до сих пор покрывался за счет импорта. Это особо прочный и долговечный, эластичный и светонепроницаемый синтетический материал, востребованный в том числе в туристической отрасли для изготовления палаток. Компания использует российское сырье.

Некоторые проекты в химической промышленности создаются «на вырост», в расчете на развитие высокотехнологичных отраслей. Это, к примеру, производство материалов для печатных плат в электронном машиностроении.

Электроника: напечатаем все

Еще 1 января 2024 года, когда правительство ужесточило требования к производителям электроники по локализации печатных плат, в российском электронном машиностроении «ничего не было» — ни сборочных мощностей, ни отечественного оборудования, ни материалов. Собственно, и сегодня более 80% рынка плат занято импортом, а 70% российского производства использует импортные материалы. Что же все-таки изменилось за это время?

Как мы видим теперь, многие потенциальные инвесторы в электронной отрасли были, что называется, на низком старте, кто-то исподволь вел разработки и ждал только отмашки правительства. Поэтому в 2024 году пошел вал проектов. В итоге из того комплекса оборудования, которое необходимо, уже разработаны: установка для плазменно-химического осаждения и травления микросхем с топологией 65 нм (ГК «Элемент»), фотолитограф для топологии 350 нм (Зеленоградский нанотехнологический центр в партнерстве с белорусской компанией «Планар»), а также специальный лазер для печати фотошаблона («Оптические технологии» — импортозамещение продукции мирового монополиста — американского Coherent). На подходе литограф на 130 нм (см. выше)

Инновационное решение предложила компания «Бештау». Речь идет о запатентованной линии производства печатных плат до 7-го класса точности (для портативной электроники, медицинской техники, научных приборов, продукции аэрокосмической и оборонной промышленности), которая исключает этап создания фотошаблона и за счет этого радикально ускоряет процесс. То есть мелкосерийный выпуск печатных плат становится рентабельным. Окрыленный первым успехом, производитель в конце 2025 года создал научно-исследовательскую компанию — для разработки на постоянной основе станков, оборудования и технологий для радиоэлектроники и микроэлектроники.

Что касается материалов, то локализованы текстолит и стеклотекстолит — особо прочные компаунды для подложек плат, диэлектрики и препреги 6‒7-го классов точности, стартовали проекты по разработке высокочистой химии. Из компонентов начали серийно выпускать полупроводники третьего поколения для силовой микроэлектроники (высокоскоростной железнодорожный транспорт, авиастроение, промышленное оборудование). Для изготовления резисторов в силовой электронике, лазерной технике, оптических и измерительных приборах появилось производство тонких алмазных пластин.

Само собой, растут объемы производства печатных плат и локализованных электронных устройств: ноутбуков, серверов, контроллеров. Разработки контроллеров идут особенно активно — в частности, появились уникальные недорогие управляющие устройства для дронов («Элрон») и солнечных электростанций («Парус Электро»).

Хороший градус инновационности

Выделим то главное, что характеризует импортозамещение сегодня.

Локализация охватила всю промышленность, при этом по количеству инвестпроектов лидируют машиностроение, химическая промышленность и электроника. В машиностроении тон задают спецтехника и станкостроение. В последнем по отвоеванной у импорта доле рынка впереди лазерная и аддитивная техника. При этом в нише станков с ЧПУ началась реальная локализация, то есть производство не только станин, но и ключевых компонентов, включая устройство автоматического управления. Химическая промышленность, по сути, меняет свою отраслевую структуру, активно наращивая производство малотоннажной высокотехнологичной продукции. В электронике рынку были предъявлены многие базовые виды оборудования, материалов для изготовления печатных плат.

Карьерный самосвал из Подмосковья — вместо Caterpillar, Volvo и Komatsu

Отдельно отметим повышенный градус инновационности всего процесса. Анализ выборки «Монокля» показывает, что более трех десятков проектов претендуют на мировой уровень разработок или превосходят его.

И наконец, о наметившейся тенденции к спаду инвестиционной активности. Похоже, она отражает реакцию на внешние процессы в экономике, но не спад бизнес-амбиций у самих игроков. Речь идет о стоимости банковского кредита и последних налоговых новациях. Есть еще фактор общей недоинвестированности экономики, что ограничивает внутренний спрос на высокотехнологичную продукцию, произведенную в рамках импортозамещения, но к этому, похоже, бизнес уже привык. Иными словами, мы видим отчасти искусственное торможение, а все, что нужно бизнесу, — это «точка опоры» в виде нормального инвестиционного климата.

Источник: https://monocle.ru