ЧТО БУДЕТ, КОГДА У РОССИИ ЗАКОНЧАТСЯ РЕЗЕРВЫ ВРЕМЕН СССР
Если послушать чиновников российского правительства и почитать российские СМИ, то страна, несмотря на все невзгоды, продолжает более-менее экономически развиваться. Например, на днях глава правительства РФ Михаил Мишустин заявил о неожиданном росте ВВП и других успехах российской экономики. По его словам, «с января по май обрабатывающая промышленность выросла почти на 9%. Одним из ключевых драйверов остаётся машиностроение, которое показало двузначные темпы роста. Что очень важно — продолжается рост инвестиций. А это значит, что создаётся хороший задел на будущее»,. На фоне таких заявлений Republic побеседовал с экономистом Игорем Липсицем. Он рассказал, где подводные камни в потоке успокаивающих деклараций.
— Первый вопрос — общий: что происходит в стране в целом?
— Если пытаться понять, что происходит в стране в целом, то картинка вырисовывается такая. Внутри страны нарастают проблемы, а ее экономика все больше зависит от нефтяного экспорта. Происходит перекос по многим направлениям — как минимум по четырем. И в первую очередь, в сторону увеличения доли военных расходов, военной экономики в ущерб гражданской — с одной стороны. «Промышленный рост сконцентрирован на довольно узком фронте — в добыче полезных ископаемых, нефтепереработке, производстве металлоизделий. Производство потребительских товаров расширяется неуверенно», признает близкий к правительству России ЦМАКП (Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования).
Отсюда второй перекос — денежные доходы населения растут быстрее роста предложения потребительских товаров. А это подталкивает инфляцию и ее уровень продолжает расти, уже в два с лишним раза превышая целевые значения, намеченные ранее Банком России (июнь, оценка: 8,75% в годовом выражении против целевых 4%).
В-третьих, расходы государства растут с опережением по отношению к доходам (даже с учетом высоких цен на нефть). Так, за три года СВО рост расходов федерального бюджета составил 71,8% при увеличении доходов на 51,7%. При этом, внутренние источники доходов подчищены, даже Фонд национального благосостояния сжимается до абсолютного мизера — к концу года, похоже, там останется всего около 3 трлн рублей реально ликвидных средств против 8,3 трлн руб. на 1 июля 2021 года. Затормозился и рост ненефтегазовых расходов. Смотрите, во втором квартале 2024 года ненефтегазовые доходы значительно замедлили темп роста (до 13,1% год/к году), а вот расходы Правительства выросли на 24,8% г/г. Бюджет выручило то, что нефтегазовые доходы выросли аж на +58,6% г/г.
То есть, в общем Россия опять зависит исключительно от того, что происходит на рынке нефти. Он еще как-то поддерживает экономику. Но и тут есть, как говорится, нюансы — так, рост нефтегазовых доходов достигается за счет уже высокой и растущей меры изъятий нефтегазовых доходов в доле от выручки компаний этой отрасли. Такая высокая фискальная нагрузка может сказаться на инвестиционных проектах, а в нефтяных компаниях это включает в себя разведку и обустройство новых месторождений. «Газпром» уже обобрали и сделали убыточным, нефтяным компаниям — приготовиться. Да и цена нефти — явление нестабильное…
В-четвертых, растет зависимость экономики России от Китая — причем во всех сферах: от потребительского рынка до валютных резервов страны (теперь для них единственная разрешенная Госдумой валюта — юань). Вот эти четыре перекоса и формируют лицо или точнее сказать — гримасу российской экономики.
Соответственно это означает, что экономика в целом находится в неустойчивом состоянии. Она еще не впала в кризис, но может впасть — восстановительный рост замедляется, на горизонте темпы роста в 1,5–1,7%. И на этой почве начинается конфликт между ведомствами в правительстве.
Одна часть госаппарата (в лице Центробанка) заинтересована в том, чтобы каким-то образом гасить инфляцию. Но пока это не очень удается. Сейчас единственным реальным инструментом — теоретически — Центробанка для борьбы с инфляцией является ключевая ставка. Но когда он ее повышает, то, конечно, выгоднее становятся депозиты и дороже потребительские кредиты, что должно снижать давление избыточной массы денег на рынок. Но ведь дорожают кредиты и для бизнеса. И соответственно становится труднее развиваться внутреннему производству, особенно гражданскому — для него теперь кредиты стоят 17,0–17,5% годовых (а Центробанк грозит ключевую ставку поднять еще выше!). Заработать прибыль — для себя — при столь дорогих заемных средствах очень сложно (а ведь заработанную прибыль теперь еще и государство будет отбирать сильнее — за счет повышения с 2025 года ставки налога на прибыль на четверть). При этом, как в этих условиях решать задачу импортозамещения?
Кроме того, повышение налогов будет сокращать спрос, а он в России и так слишком мал для выгодного производства многих товаров. Так, спустя 10 лет после взятия курса на импортозамещение, замглавы Минпромторга РФ Василий Осьмаков пришел к выводу, что импортозамещение невозможно без экспорта своей продукции на внешние рынки. «Этот тезис кажется парадоксальным только на первый взгляд. Возьмем снова в качестве примера автопром. Сделать полноценно локализованный российский автомобиль можно только при условии, что он будет обладать экспортным потенциалом в силу ограниченности внутреннего рынка. И это правило касается любой продукции», — сказал он.
То есть возникла ситуация, когда Центробанк тянет в одну сторону (пытается подавить инфляцию, неизбежно уничтожая и возможности для роста экономики), а правительство — в другую (стремясь ускорить рост экономики вливаниями госденег, чтобы рост ВПК не опустошил и потребительский рынок). А в результате между ними нарастает острый конфликт. И суть претензий Правительства вполне четко изложена в очередном докладе Столыпинского института, председателем наблюдательного Ссовета которого является Олег Дерипаска: «Поддерживая высокие ставки, Банк России, по сути, предлагает экономике взять инвестиционную паузу, когда начатые инвестиционные проекты будут приостановлены на неопределенный срок, а новые проекты просто не начнутся. Это связано прежде всего с тем, что ключевая ставка (16%) уже превышает уровень рентабельности продаж в целом по экономике (13,5% по итогам 2023 года), не говоря о рентабельности активов (7,5% в 2023 году). В промышленности у многих отраслей уровень рентабельности значительно ниже, и для них привлечение кредитов по текущим ставкам фактически означает попадание в финансовую кабалу. Чем дольше будут поддерживаться высокие ставки, тем большему количеству компаний придется отказываться от инвестиций».
Поэтому на Финансовом конгрессе Банка России, состоявшемся 3–4 июля 2024 года в Санкт-Петербурге, Набиуллина разыграла любопытную комбинацию. Она в присутствии всех ведущих банкиров страны, Костина и Грефа, задала вопрос: «Если Центробанк снизит ключевую ставку до 4–5%, то хорошо это было бы для развития экономики?». И все госбанкиры встали за спиной Набиуллиной и сказали: «Это будет ужас, это будет катастрофа, ни в коем случае нельзя снижать, надо только повышать». Так Набиуллина построила альянс сторонников высокой ставки и показала правительству, что за ней стоят все ведущие банкиры России. Это значит, что она ощущает сильное давление на свою позицию. От нее требуют низкой ключевой ставки, а она понимает, что за неизбежную при этом высокую инфляцию отвечать придется ей.
Обратите внимание на недавний материал, который опубликовал уже упоминавшийся нами выше Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования. Там уже говорится о «тихом кризисе», обусловленным тем, что российские предприятия набрали кредитов (с плавающей ставкой — а она растет вслед за ключевой ставкой Банка России), а перекредитоваться не смогут, поскольку новые кредиты теперь такие дорогие, что брать их нельзя. Значит, старые кредиты начинают тянуть крупные компании (в том числе госкомпании) и кредитовавшие их банки к банкротству.
Иными словами, российская экономика порождает ныне все больше конфликтов. При этом каждый из них — по отдельности — острый кризис вызвать не может. Но когда их становится так много, то вместе они могут ввести экономику в состояние нестабильности и кризиса. И притом — надолго. Возможно, что это станет очень заметно уже в будущем году, когда государству придется еще сильнее урезать расходы на гражданские нужды страны. Так, ЦМАКП видит существенный риск рецессии (спада экономики) только после мая 2025 г.
Можно полагать, что на третьем году СВО Россия растрачивает последние остатки резервов, накоплений, созданных в довоенное время: золотовалютные резервы утеряны, ФНБ дотрачивается, остатки средств на счетах в казначействе давно пущены на финансирование ВПК.
Как объяснял в своем выступлении на Финансовом форуме Банка России профессор НУ ВШЭ Олег Вьюгин, ранее занимавший ряд высоких постов и в правительстве, и в крупном бизнесе, источником для роста экономики в 2022–2023 годах в первую очередь стало использование всех ресурсов, накопленных правительством за многие годы. Однако и финансовые, и трудовые ресурсы почти исчерпаны, говорит Олег Вьюгин: «Мы уже услышали первый звоночек в виде повышения налогов: чтобы поддержать достигнутый уровень бюджетных расходов, приходится перераспределять внутренние ресурсы».
Дальше обеспечить не то, что рост, а хотя бы поддержание стабильности условий жизни в стране будет все сложнее. И у этой беды есть три основные причины:
1) все труднее добыть деньги для государственной поддержки «мирной экономики» и граждан, не работающих на СВО;
2) все труднее добыть оборудование для замены выходящего из строя оборудования многих отраслей экономики;
3) усугубляется проблема дефицита рабочих рук.
Просто потому, что начнет выходить все больше оборудования из строя, а это, кстати, чревато не просто спадом выпуска, но и ростом в России масштабов техногенных аварий. Так, эксперты отмечают, что: «Только на опасных производственных объектах (ОПО) 60–70 % оборудования уже отработало нормативные сроки службы, а ежегодный социально-экономический ущерб от аварий оценивается в 0,6–0,7 трлн руб.».
А заменять изношенное оборудование новым все сложнее — нет достаточных поставок новой техники: «По итогам первого полугодия 2024 года снижение импорта оборудования и машин в России составило 4,9%. По опубликованным накануне данным ФТС за пять месяцев 2024 года, импорт за январь-май сократился на 8,5% г/г.».
В довершение беды инвестиционный климат (как-то даже сам этот термин теперь в России звучит все смешнее!) усиленно портят силовые ведомства — они теперь отнимают бизнес запросто и по разным поводам.
То есть создана куча условий, при которых бизнес не то что не развивается, а он выжить-то не очень может. Он пытается как-то биться, но ему все тяжелее и тяжелее.
И плюс еще добавляются проблемы во внешней торговле. Вот, например, выступает на сессии Петербургского международного юридического форума первый зампред Банка России Владимир Чистюхин и говорит вдруг ранее немыслимое: «Из более мелкого, но в моменте важного — это международные расчеты. Вот нужно сделать все, чтобы колеса крутились. То, что казалось нам вчерашним днем, непопулярным — там, не знаю, свопы (в том числе центральных банков), какие-то клиринговые системы, использование „крипты» — все надо апробировать, пробовать, и как можно быстрее. Потому, что если не будет нормальных расчетов за продукцию по внешнеэкономической деятельности, для нашей и экспортно, и импортно зависимой страны — это просто все, это погибель!».
Вот такие слова чиновников правительства свидетельствуют о том же, о чем говорили мы, ученые, говорили ранее: российская экономика попала в опасную беду. Опасные явления проявляются, может быть, не так быстро, как мы полагали. Запас прочности оказался несколько побольше. И цена оказалась на нефть повыше. Да и нефтяные санкции не так сильно отработали, как ожидалось.
— Вы упомянули проблему, когда силовики могут «отжать» у бизнеса все что захотят. Вот, например, появились такие новации: суд признал владельца водочных марок «Московская» и «Столичная» Юрия Шефлера и ряд его компаний экстремистским объединением. На этом основании ведомство требует изъять его активы в пользу государства. По-прежнему это происходит точечно, если ты лояльный политике Кремля и не владеешь стратегическими активами, то тебе опасаться нечего. Или вы так не думаете?
— Добавьте еще сюда интересное письмо руководителей нефтяных компаний. Они обратились к председателю Верховного суда с жалобой, в которой утверждают, что «в рамках иска суд постановил изъять 80 нефтяных компаний тайно, без извещения и привлечения к делу собственников долей и акций этих компаний, иск рассматривался в закрытом режиме и суды не стали привлекать к рассмотрению собственников изымаемого имущества». То есть нарастают масштабы правового беспредела в вопросах собственности. И такого по всей стране очень много. Теперь можно отнять собственность по очень многим основаниям. Например, неправильно была проведена приватизация 30 лет назад, слишком много поставляете товаров за рубеж во враждебные страны, имеете стратегическое значение или вы — «экстремистское объединение».
Причем вот эта история с экстремизмом чем «прекрасна»? Тебе предъявляют обвинение в экстремизме, сразу судебное заседание становится закрытым, ничего нельзя понять, ничего нельзя доказать, ничего нельзя оспорить, а собственность изымают автоматически, и дальше ты уже ничего сделать не можешь.
В такой ситуации, конечно, надо быть очень странным человеком, чтобы в Россию что-то инвестировать, как-то наращивать производство. Скорее всего, дело будет обстоять так. Люди будут пытаться имеющиеся мощности использовать по максимуму, извлечь из них доход, а дальше гори все оно синим пламенем.
Давайте раскроем значение слова «инвестиции». Это значит, что я вкладываю деньги в расчете на то, что я сумею эти деньги окупить, получить на них доход за три года, пять,10 лет. То есть я должен быть уверен, что на протяжении всех этих будущих лет никто никаких претензий мне не предъявит, никто никакие условия работы не изменит. А как я могу на это рассчитывать? Как я могу посчитать эффективность вложения денег, когда государство взяло и лихо в этом году подняло налог на прибыль на 5 процентных пунктов, то есть на четверть?
Если вы думаете, что на этом все закончилось, то вы тоже ошибаетесь. Налоги только начали повышать, налоговая реформа не завершилась. Что бы вам ни говорил Минфин, не верьте ему, это все вранье. Вспомним, скажем, как министр финансов выступал, скажем, в июне 2023 года на деловом завтраке «Сбера» в рамках ПМЭФ и говорил: «Для финансирования роста расходов стоит искать ресурсы в действующем бюджетном пироге, а не повышать дефицит и налоговое бремя для населения и бизнеса». И ему вторил помощник президента Максим Орешкин: «Повышать налоги сейчас было бы контрпродуктивно. Нам задачи надо решать не в течение одного года, а на длительную перспективу. А если корову зарезать сразу, сыт ты будешь, но через год голод тебя настигнет. В этом главная проблема». Но прошло меньше года, они уже заговорили по-другому: «Нет, надо вводить налог на прибыль 25 против 20 и вводить прогрессию по НДФЛ». И вот вы уже с 1 января 2025 года будете жить с новой системой налогов.
В этой ситуации вкладывать деньги в бизнес, когда ты не понимаешь, сколько у тебя потом отнимут прибыли, если вообще не отнимут все построенное предприятие полностью, — глупое дело. Естественно, никто такое делать не будет. Будут по возможности выводить деньги из страны всеми возможными способами.
А тот рост сумм инвестиций, о котором сейчас рапортует Росстат, связан с процессами импортозамещения (что активно поддержано госденьгами — так недавно глава правительства Михаил Мишустин подписал распоряжение о выделении более 2,2 млрд рублей на 2023–2025 годы промышленным технопаркам, занимающимся развитием электронной промышленности) на фоне западных санкций, а также с гособоронзаказом (производство металлических изделий, оптика и электроника). Причем процесс этот будет затухать, поскольку с импортозамещением мало что выходит: «Счетная палата в ходе проверок отметила многочисленные факты «недостижения целевых показателей по проектам, реализуемым получателями субсидий» на развитие электроники и радиоэлектроники. В Минпромторге признали, что из-за санкций сроки реализации проектов «системно переносились».
«Россия может еще воевать несколько лет, но ее возможности убывают»
— Понятно, с точки зрения открытой, рыночной и свободной модели экономики в России множество деформаций, искажений, извращений, разгул этатизма, дирижизма и так далее. А как вы полагаете, каков потенциал российской экономики, чтобы продолжать вести военные действия? Может быть, именно такая экономика и подходит для войны? И тогда ничего удивительного в том, что происходят инфляция, падение доходов, рост налогов, снижение инвестиционной привлекательности — но зато на пушки, танки и ракеты деньги всегда найдутся. Есть мнение, что такая экономика может длиться десятилетиями, отчего у противников режима, конечно, возникает глубокая депрессия. А что думаете вы?
— Россия воюет на резервах. Когда-то были сделаны огромные запасы оружия. Советский министр обороны маршал Устинов заготовил безумное количество оружия для захвата Европы. Именно захвата Европы. Было накоплено огромное количество танков и бронемашин. Да, в СССР была такая концепция. Еще когда я в армии служил, нам объясняли, что у нас должно быть танков в несколько раз больше, чем вертолетов в странах НАТО, поскольку они будут уничтожать наши танки, а мы сбивать их вертолёты. Но в конце концов, все-таки у нас есть такой большой запас по танкам, что мы сможем дойти до Ла-Манша. В общем по России было огромное количество полигонов, наполненных танками и бронемашинами. Все это время они стояли и ржавели. Но вот сейчас пригодились и пошли в бой.
Надо понимать, что Россия во многом воюет за счет запасов военной техники СССР. Но эти запасы иссякают, дальше Россия начнет воевать «с колес». А вот насколько она может наращивать военное производство, это вопрос очень спорный.
Я не военный эксперт, но понятно, что принцип простой: сейчас мощности военных предприятий загружены до предела. Россия сейчас пытается покупать в Китае поддержанные станки для своего военного производства. Но даже если это ей удается, то это проблемная зона. Если ты покупаешь поддержанное, изношенное, старое оборудование, то ты будешь постоянно сталкиваться с авариями, сбоями, остановками производства. И у тебя производительность твоих военных предприятий будет не очень хорошая. Поэтому, да, Россия может еще воевать некоторое количество лет, но ее возможности убывают. И если у нее будет очень большая убыль военной техники на полях сражений с Украиной, то и восстанавливать боевые силы ей будет все тяжелее и тяжелее.
И кроме того, надо понимать, что у нее начинается нарастание дефицита просто солдат. Мы это с вами можем оценить по росту стоимости контракта на службу в армии. Если бы было очень много желающих идти, то никто бы не предлагал больше денег. А мы видим, что предлагают все больше и больше. Картина уже такова, что регионы повышают свою надбавку к федеральной «цене жизни», поэтому с учетом надбавки регионов плата за подписание контракта достигла 1,5–1,6 млн рублей. Но это же немалое обременение и для федерального, и для региональных бюджетов.
Иными словами, Россия переходит в режим, где у нее простых решений уже нет. Все решения могут быть только тяжелыми и чреватыми плохими последствиями. Скажем, где взять деньги, когда у тебя Фонд национального состояния исчерпан? Где взять новых людей для войны, когда у тебя контрактников становится меньше? Проблемы накапливаются. Хотя Россия еще и может повоевать несколько лет.
Причем надо понять, что вся эта война уже во все большей мере оплачивается за счет населения. А ведь граждане России долго делали вид, что они никакого отношения к войне не имеют и от нее не страдают. Однако же, с будущего года уже вводятся новые повышенные ставки подоходного налога. А поскольку идет инфляция, то растет потихонечку и зарплата, а значит, все больше людей будут попадать под повышенное налогообложение.
«Пороги прогрессивной шкалы НДФЛ необходимо сделать подвижными — в противном случае через пять лет повышенные ставки затронут 13% населения, предупредил главный экономист ВЭБа Андрей Клепач».
Да и акцизы — налоги, спрятанные в цены товаров, тоже поднимают. То есть нарастает процесс отъема денег на войны у населения. Больше-то особо взять негде — мировой рынок заимствований для России закрыт. И даже Китай «по дружбе» ничего не одалживает.
Некоторые оптимисты говорят, что ничего страшного не будет — дескать, государство просто одолжит больше денег через продажу своих облигаций, ибо государственный долг России относительно невелик. Но и здесь у государства дела идут не особо славно:
«Судя по всему, Минфин не успевает выполнить квартальный план по объемам заимствований: с начала апреля 2024 года ведомство привлекло на долговом рынке финансирование на 506 млрд руб., то есть 50,6% от целевого объема. В первую очередь это объясняется тем, что размещения ОФЗ-ПД в конце мая и начале июня были признаны несостоявшимися ввиду высокой волатильности на рынке госдолга. Высокая доходность ОФЗ-ПД, предложенная на сегодняшних торгах, обусловлена серьезным отставанием от плановых показателей, а также уже упомянутым ожиданием ужесточения ДКП в конце июля. То есть Минфину выгоднее занять сейчас под 15,34%, так как в ближайшие месяцы ведомству придется повышать это предложение до 16–17% годовых ввиду анонсированного руководством Банка России повышения ставки».
Между тем, даже при прежних — более низких требуемых банками уровней доходности гособлигаций — у Минфина получалось, что в 2026 году на обслуживание накопленного госдолга придется направлять 10% всех расходов федерального бюджета. Теперь уже ясно, что эта доля будет куда большей.
Дальше хуже — и у населения будет оставаться денег на жизнь все меньше. Обратите внимание, только что сильно подняли тарифы на ЖКХ — в среднем на 10%. А по некоторыми регионами и того больше. Так что кое-где люди уже вышли на улицу с плакатами в духе: что же вы делаете, как мы будем жить? Народ же в России в массе довольно бедный. И для него вот такие дополнительные платежи становятся тяжелым бременем.
Поэтому я бы так сильно не обольщался по поводу огромной устойчивости российского хозяйства и российского общества. И если на фоне повышения платы за ЖКХ уже осенью опять пойдут массовые аварии, то население начнет выражать крайнее негодование.
Оно сначала, конечно, начнет требовать отставки мэров и губернаторов. Ну а потом, глядишь, начнет перекрывать федеральные трассы. Мы это уже проходили, я ведь ничего не придумываю. Вспомните историю в Пикалево, когда Путин летал уговаривать Дерипаску пощадить людей. И когда у тебя плату за ЖКХ подняли, а батареи в твоем доме все равно зимой лопнули от холода, и твой ребенок стал кашлять, то ты начинаешь уже несколько забывать о любви к президенту и выходишь на улицу протестовать. Прошлой зимой народ выходил во двор и у костра записывал видео обращения к президенту. В этом году, боюсь, они из дворов пойдут к администрациям. И я не уверен, что ОМОН будет их сильно останавливать. Потому что семьи ОМОНовцев в тех же домах мерзнут. А там начнутся и перекрытия трасс. В общем, может быть такая ситуация, что называется, приперло, жить стало невозможно, надо что-то делать.
И учтите, что все это еще может происходить на фоне ухудшения ситуации в магазинах. Все в это не верят, все говорят, ну что вы, товары в магазинах всегда будут! И людям кажется, что если сейчас в магазинах есть широкий ассортимент товаров, то это автоматически гарантировано и в будущем. Но это же не так. Это зависит от того, что происходит с поставками импортных товаров. А они рушатся, потому что платежи не проходят. Мы это с вами уже обсуждали.
И у нас есть очень непонятная ситуация с сельским хозяйством в этом году. Мы еще не знаем, что будет по осени с урожаем, какой он будет и что будет вообще с продуктами питания.
Так что тут очень много факторов. Если они сложатся вместе, то может возникнуть эффект резонанса. То есть никаких массовых политических движений не будет, но будет много мелких социальных пожаров, которые начнут гореть одновременно по всей территории России. И вот тогда могут быть очень интересные, но драматичные повороты событий.
— Вы все так тревожно описываете. А тогда как прокомментируете то, что недавно Всемирный банк повысил статус экономики России до «страны с высоким уровнем дохода»? «На экономическую активность в России повлиял значительный рост военной активности в 2023 году», — пишут экономисты Всемирного банка. В прошлом году россияне заработали 14 250 долларов в среднем на человека. Можно ли здесь порадоваться за россиян?
— Это обусловлено тем, что была хорошая цена нефти. И, как я сказал, Россия сейчас полностью зависит от нефтяного рынка. Есть хорошие доходы, значит, Россия выглядит как страна не из самых бедных. Если же нефтедоходы упадут или упадет курс рубля, то все поменяется моментально. Если вы возьмете данные по тому, какое место занимает Россия, то вспомним, что Путин кричал: «Мы тут четвертые в мире». Так это по пересчету через паритет покупательной способности, то есть по стоимости корзинки одинаковых товаров в разных странах. И в этой методике «Лада» — автомобиль и «Volvo» — автомобиль. А если же брать реальные цифры — ВВП стран, измеренные в настоящей конвертируемой валюте, то Россия только что опустилась на 11-е место в мире. А по ВВП на душу населения — даже при пересчете по паритету покупательной способности — находится вообще на 60-м месте в мире.
Причин для особой радости нет. А еще лучше посмотреть цифры, которые нам дает Росстат. У него есть распределение населения России по доходам — где видно, сколько зарабатывают 10% самых бедных россиян, 10% побогаче и так далее (это называется распределение по десятипроцентным группам). Так вот по этим данным видно, что 80% населения имело месячные душевые доходы меньше 56 тыс. рублей. То есть 80% населения — достаточно бедные люди с очень маленькой зарплатой.
Радоваться нечему. Никакого богатства в России нет. Просто есть очень богатые люди — и по данным того же Росстата на 10% самых обеспеченных россиян приходится 30% всего объема денежных доходов в стране.
И дальше будет только хуже, потому что инфляция разгоняется и будет уничтожать доходы. Ведь инфляция — это по сути «налог на бедных». Богатые от инфляции слабо страдают, а вот бедные страдают, потому что они сразу тратят все свои заработки на покупку товаров, а товары дорожают, значит, бедные платят все более высокую цену за свои ежедневные покупки. А богатые, напротив, значительную часть доходов не тратят — они их сберегают и вкладывают ради получения еще большего дохода. И потому от высокой инфляции они страдают куда меньше.
Ну, а почему инфляция в России высокая и растет — это понятно. Потому что население оказывается жертвой политики государства. Государство решает свои проблемы финансирования СВО, выпуская в обращение ничем не обеспеченные деньги, то есть активно наращивая денежную массу. Можно посмотреть статистику Центробанка. Денежная масса (она обычно измеряется через показатель М») сильно выросла. В апреле 2024 г денежный агрегат М2 вырос на 3,74 трлн руб. за месяц — это самый значительный прирост в истории и достиг 103.3 трлн руб. (против 82 трлн руб. в декабре 2022 г.).
Очень много денег закачивается в экономику. А раз денежная масса растет, то цены всплывают на волнах избыточной денежной массы, то есть разгоняется инфляция. И население из-за этого будет только беднеть, потому что затормозить инфляцию не получается. Но люди, понятно, радуются, что им зарплату повышают, не понимая, что из-за этого соответственно растут издержки производства товаров, которые они же и изготовляют. А чтобы такого эффекта не было, нужно в цеха ставить новую технику, повышать производительность труда, делать товары получше, которые можно продать подороже. Все это сейчас в России мало реально. А реально — пытаться повышать цены, чтобы покрыть возросшие издержки из-за возросшей заработной платы. Но из-за роста цен зарплата обесценивается и люди требуют ее снова повышать. Так и закручивается инфляционная спираль, остановить которую очень сложно.
— Вы говорите про возможный дефицит на прилавках, то есть проблемы грозят ритейлу. А еще в каких сферах российской жизни могут возникнуть сложности?
— Мы видим беду во всех бюджетных секторах, например, здравоохранении и образовании, там нехватка денег и кадров. Но люди пока на это мало обращают внимания. Большинство приходит в магазин и говорит: молоко, колбаса и водочка есть — что еще надо, нормально, жить будем. Как поется в свежем клипе группы «Рабфак», пока есть харчи и водка, мы проживем.
Но в то же время разрушается образование, в больницах меньше лекарств («В России сумма, потраченная госзаказчиками в 2023 году на закупку лекарств, составила 864,3 млрд рублей, что на 7% ниже показателя 2022 года»), соответственно, будет расти смертность, будет сокращаться продолжительность жизни, убывать население, и с этим мало что можно сделать. Страна, что называется, истекает кровью, причем она истекала бы кровью даже без войны, а война просто резко усилила «кровопотерю». И население России обречено на сильное сжатие. Надо резко повышать качество жизни, чтобы хоть как-то исправить демографическую беду. А этого нет и не будет. Даже Росстат дает цифры, что число женщин репродуктивного возраста будет падать аж до 2046 года (и это после того, как с 2010 по 2021 год количество женщин в возрасте от 20 до 29 лет в России уже упало на 37,5%). То есть значительно меньше женщин будет до 2045 года рожать детей, которые будут жить уже в России во второй половине века. Чтобы это поменять, надо создать для семей с детьми реально очень хорошие условия жизни. А это в бедной и воюющей России в достаточной мере просто невозможно, и материнский капитал полностью проблему не решает. Потому что, родив ребенка, ты попадаешь в мир растущих цен и расходов: прокорми ребенка, одень ребенка, воспитай ребенка, научи ребенка, — деньги утекают, у тебя куча долгов и ты выкручиваешься с трудом.
И конечно, в силу перевода на голодный денежный паек бюджетных учреждений разрушается все, что касается будущего детей, а значит, и будущего страны. Например, образование теряет качество. Вот, скажем, мы только что увидели новое явление: выпускники устраивают скандалы на выпускных вечерах, говоря, что их учили плохо. Такая неожиданная тенденция. Люди потратили время, думали, что получали какую-то профессию, а в конце срока обучения поняли, что их вообще ничему не научили. И время жизни потрачено впустую.
Это все вещи, не относящиеся к полке магазина. Но ведь и полка магазина не гарантирована. Потому что «полка» в немалой мере наполняется за счет товаров из Китая («На долю Китая приходятся крупнейшие объемы импорта технологических и потребительских товаров, в том числе компьютеры, смартфоны, бытовая техника и другая электроника, а также легкой промышленности»). А с оплатой товаров из Китая начинаются проблемы. Пока розничная торговля продает то, что в запасах. В торговле обычно есть запасы на три месяца. Но вероятно, эти запасы будут кончаться, а расчеты уже давно становятся все проблематичнее. И скорее всего по осени мы увидим серьезный рост цен на всю бытовую технику («Эксперты отрасли прогнозируют, что в результате этих ограничений цены на ввозимую из Китая электронику могут увеличиться до 20% в зависимости от категории товара»). Это будет рост цен, ускоряющий инфляцию. И кто сможет заплатить повышенные цены, тот и обретет товар.
Поэтому люди — что бы они вам не рассказывали — понимают, что впереди тяжелые времена. Поэтому они бегут и срочно покупают все, что только могут.
Пока есть деньги, пока дают кредиты, пока есть что покупать («Банк России повысил прогноз по росту потребительского кредитования в 2024 году с 3–8% до 7–12%. ЦБ связывает ускорение темпов кредитования с высокой потребительской активностью на фоне роста доходов населения»). Отчасти это паника. Люди понимают — надо успеть купить побольше, а то потом будут пустые полки, как в Советском Союзе.
Евгений Сеньшин - https://republic.ru/posts/113060