Технологии искусственного интеллекта развиваются лавинообразно, и практически за год они проникли во все сферы жизни. Школа не исключение, но именно здесь процесс адаптации к ИИ может стать наиболее сложным и конфликтным. «Стимул» попытался разобраться, как можно смягчить удар.
Скорость, с которой происходит революция ИИ, для стала шоком для специалистов. И приближающийся учебный год будет, вероятно, самым сложным с точки зрения адаптации этих технологий к процессам школьного обучения, а самой школы — к возможностям этих технологий. Два очевидных варианта взаимодействия — борьба либо сотрудничество — одинаково непросты и требуют серьезного внимания и усилий.
Парадокс в том, что школьники гораздо больше погружены в тему искусственного интеллекта, чем их учителя. Такое бывало и прежде: например, студенты иногда были гораздо более продвинуты в программировании, нежели университетские профессора. Но никогда это явление не было столь массовым, как сейчас: ведь вряд ли можно найти школьника, не пообщавшегося с GPT-ботом, DeepSeek или Perplexity AI, а среди учителей такие явно найдутся.
Еще одна особенность момента состоит в том, что возможности апеллировать к мировому опыту в области адаптации школы к появлению инструментов ИИ отсутствует — все в равном положении и приобретают опыт одновременно.
В Университете ИТМО увидели выход в создании новых обучающих программ по искусственному интеллекту как для школьников, которых учат азам разработки таких систем, так и для учителей, причем вне зависимости от их специальности.
Скорость, с которой происходит революция ИИ, для стала шоком для специалистов. И приближающийся учебный год будет, вероятно, самым сложным с точки зрения адаптации этих технологий к процессам школьного обучения, а самой школы — к возможностям этих технологий. Два очевидных варианта взаимодействия — борьба либо сотрудничество — одинаково непросты и требуют серьезного внимания и усилий.
Парадокс в том, что школьники гораздо больше погружены в тему искусственного интеллекта, чем их учителя. Такое бывало и прежде: например, студенты иногда были гораздо более продвинуты в программировании, нежели университетские профессора. Но никогда это явление не было столь массовым, как сейчас: ведь вряд ли можно найти школьника, не пообщавшегося с GPT-ботом, DeepSeek или Perplexity AI, а среди учителей такие явно найдутся.
Еще одна особенность момента состоит в том, что возможности апеллировать к мировому опыту в области адаптации школы к появлению инструментов ИИ отсутствует — все в равном положении и приобретают опыт одновременно.
В Университете ИТМО увидели выход в создании новых обучающих программ по искусственному интеллекту как для школьников, которых учат азам разработки таких систем, так и для учителей, причем вне зависимости от их специальности.
Элемент технологической волны
Прогностик, публицист, исследователь фантастики Сергей Переслегин считает развитие технологий ИИ важным элементом шестой технологической волны (каждая из таких волн, по его оценке, длится примерно 40 лет): «Мы сейчас живем в шестой технологической волне. Она началась в 2012 году и закончится где-то от начала до конца 2050-х, примерно в 2052‒2055 годах, максимум до 2060-го.До 2100-го будет идти седьмая волна», — сказал он «Стимулу». Важнейший элемент шестой волны, по мнению Переслегина, — искусственный интеллект как технология, которая используется везде: «в любом производстве, в любом управлении, в войне, в познании, в любых социальных формах, в играх, в развлечениях». Он сослался на одну из недавних конференций, где представители бизнеса заявили: «Мы не исследуем искусственный интеллект и не слушаем по нему визионерские лекции — мы им просто пользуемся, причем ежедневно и на постоянной основе». Значимость ИИ в наше время, считает Сергей Переслегин, соответствует паровой машине для XIX века и электричеству для века XX: «Везде есть. Вот так везде будет искусственный интеллект».
При этом революцию искусственного интеллекта и особенно скорость ее развертывания эксперт относит к неожиданным факторам: «С одной стороны, ее предсказывали все, начиная с Лема (Станислав Герман Лем — польский философ, футуролог и писатель. — “Стимул”) в 1963 году. С другой стороны, это случилось быстро, неожиданно, и переход на компьютер, работающий с естественными языками, произошел буквально за год. А это, конечно, проявление “дикой карты”».
Понятие «дикая карта» для него синонимично понятию «черный лебедь». Оба эти термина означают редкие, неожиданные и сильно влияющие на всё события. Но разница существенна. «Мы в России не пользуемся американским понятием “черный лебедь” (blackswan), пользуемся же английским понятием “дикая карта” (wildcard). Разница в следующем: “черный лебедь” предполагает, что событие обязательно негативно, а “дикая карта” может быть негативной, позитивной или нейтральной. Это событие, которое можно рассматривать как неопределенность вида: ноль умноженный на бесконечность. Его вероятность стремится к нулю, а последствия стремятся к бесконечности. Обнаружение “диких карт” и работа с ними — одна из задач прогностики», — пояснил Переслегин.
Эксперт считает необходимым отделять подлинные «дикие карты» от искусственных. Для иллюстрации разницы он привел анекдот: «Человек заходит в ресторан: “Официант, дикую утку!”—“Дикой утки нет, но для вас можем раздразнить домашнюю”. Многие вещи, которые считаются “дикими картами”, — это раздразнили домашних. У нас в 2015 году был доклад на тему “Глобальная катастрофа как оптимальное управленческое решение”, где, собственно, такая возможность предсказана. Например, многие считали “дикой картой” СOVID-19, СВО. Переход мира к макрорегионам и борьба за границы этих макрорегионов — это нормальный, естественный прогнозируемый процесс. Я не считаю пандемии “дикими картами” и не вижу никакой опасной пандемии в условиях нынешнего мира. Мы неплохо приспособлены к жизни в этом мире, поэтому создать вирус-химеру у нас не получится». А вот революцию искусственного интеллекта Переслегин отнес к числу «диких карт».
При этом преувеличивать опасность ИИ эксперт не склонен. Он сформулировал противоречие между двумя технологическими пакетами: «искусственный интеллект», который развивается своим образом, и «естественный интеллект», он же технологический пакет «мышление», он развивается своим образом: «В управляющую позицию к этому противоречию может встать либо человек, либо компьютер. Но компьютер, не имея воли, управлять ничем не может. Поэтому либо эта система развалится, либо управлять будет человек».
Прогностик, публицист, исследователь фантастики Сергей Переслегин считает развитие технологий ИИ важным элементом шестой технологической волны (каждая из таких волн, по его оценке, длится примерно 40 лет): «Мы сейчас живем в шестой технологической волне. Она началась в 2012 году и закончится где-то от начала до конца 2050-х, примерно в 2052‒2055 годах, максимум до 2060-го.До 2100-го будет идти седьмая волна», — сказал он «Стимулу». Важнейший элемент шестой волны, по мнению Переслегина, — искусственный интеллект как технология, которая используется везде: «в любом производстве, в любом управлении, в войне, в познании, в любых социальных формах, в играх, в развлечениях». Он сослался на одну из недавних конференций, где представители бизнеса заявили: «Мы не исследуем искусственный интеллект и не слушаем по нему визионерские лекции — мы им просто пользуемся, причем ежедневно и на постоянной основе». Значимость ИИ в наше время, считает Сергей Переслегин, соответствует паровой машине для XIX века и электричеству для века XX: «Везде есть. Вот так везде будет искусственный интеллект».
При этом революцию искусственного интеллекта и особенно скорость ее развертывания эксперт относит к неожиданным факторам: «С одной стороны, ее предсказывали все, начиная с Лема (Станислав Герман Лем — польский философ, футуролог и писатель. — “Стимул”) в 1963 году. С другой стороны, это случилось быстро, неожиданно, и переход на компьютер, работающий с естественными языками, произошел буквально за год. А это, конечно, проявление “дикой карты”».
Понятие «дикая карта» для него синонимично понятию «черный лебедь». Оба эти термина означают редкие, неожиданные и сильно влияющие на всё события. Но разница существенна. «Мы в России не пользуемся американским понятием “черный лебедь” (blackswan), пользуемся же английским понятием “дикая карта” (wildcard). Разница в следующем: “черный лебедь” предполагает, что событие обязательно негативно, а “дикая карта” может быть негативной, позитивной или нейтральной. Это событие, которое можно рассматривать как неопределенность вида: ноль умноженный на бесконечность. Его вероятность стремится к нулю, а последствия стремятся к бесконечности. Обнаружение “диких карт” и работа с ними — одна из задач прогностики», — пояснил Переслегин.
Эксперт считает необходимым отделять подлинные «дикие карты» от искусственных. Для иллюстрации разницы он привел анекдот: «Человек заходит в ресторан: “Официант, дикую утку!”—“Дикой утки нет, но для вас можем раздразнить домашнюю”. Многие вещи, которые считаются “дикими картами”, — это раздразнили домашних. У нас в 2015 году был доклад на тему “Глобальная катастрофа как оптимальное управленческое решение”, где, собственно, такая возможность предсказана. Например, многие считали “дикой картой” СOVID-19, СВО. Переход мира к макрорегионам и борьба за границы этих макрорегионов — это нормальный, естественный прогнозируемый процесс. Я не считаю пандемии “дикими картами” и не вижу никакой опасной пандемии в условиях нынешнего мира. Мы неплохо приспособлены к жизни в этом мире, поэтому создать вирус-химеру у нас не получится». А вот революцию искусственного интеллекта Переслегин отнес к числу «диких карт».
При этом преувеличивать опасность ИИ эксперт не склонен. Он сформулировал противоречие между двумя технологическими пакетами: «искусственный интеллект», который развивается своим образом, и «естественный интеллект», он же технологический пакет «мышление», он развивается своим образом: «В управляющую позицию к этому противоречию может встать либо человек, либо компьютер. Но компьютер, не имея воли, управлять ничем не может. Поэтому либо эта система развалится, либо управлять будет человек».
Удар по мотивации
Председатель совета директоров компании «Геоскан» (компания — национальный чемпион) Алексей Семенов опасается, что ИИ может нанести удар по мотивации детей к обучению, что обостряет противоречие между двумя развивающимися трендами — усложнением технологий, требующим все возрастающей квалификации разработчиков, и трендом на деградацию самого человека, оказавшегося под влиянием технологий. «Деградация будет колоссальной. И она уже началась. Такого образования, как нам давали в советское время, дети получить не могут. Учить сложно, остается мало мест, где так интенсивно учат. Потому что дети ленятся, они не хотят учиться. А если ученики не хотят учиться, учителям приходится учить “по среднему, по худшему”.
Поэтому деградация будет происходить очень быстро. А качество системы образования само по себе становится мощнейшим вызовом человечеству, и один из важнейших рисков я вижу именно в проблеме адаптации психики человека к новому существованию, когда трудно понять, зачем детям учиться, — отметил Алексей Семенов в беседе со “Стимулом”. — Я думаю, что в самое ближайшее время мы столкнемся с тем, что дети совсем расхотят учиться. Потому что они очень чувствительные, очень хорошо улавливают тенденции. И у них уже в десять-двенадцать лет будет возникать вопрос: “Зачем мне учиться, если есть искусственный интеллект, зачем мне это знать?”
Я не готов дать рецепт, как надо учить и учиться в новых условиях, но совершенно точно по-другому. Заучивать, в каком году было Ледовое побоище, уже будет совсем странно. Непонятно зачем. Объяснить, зачем надо знать о том, что оно было, чтобы понимать контекст, — можно, но запоминать точные данные уже не нужно. Что будет происходить в образовании, чему и как будут учить? Правописанию? Неизвестно, надо ли. Кто-то может сказать, что правописание — это мелкая моторика, это развитие определенных зон мозга, это нужно. Но можно спросить: а точно нужно? Надо ли именно эти зоны мозга развивать?»
Председатель совета директоров компании «Геоскан» (компания — национальный чемпион) Алексей Семенов опасается, что ИИ может нанести удар по мотивации детей к обучению, что обостряет противоречие между двумя развивающимися трендами — усложнением технологий, требующим все возрастающей квалификации разработчиков, и трендом на деградацию самого человека, оказавшегося под влиянием технологий. «Деградация будет колоссальной. И она уже началась. Такого образования, как нам давали в советское время, дети получить не могут. Учить сложно, остается мало мест, где так интенсивно учат. Потому что дети ленятся, они не хотят учиться. А если ученики не хотят учиться, учителям приходится учить “по среднему, по худшему”.
Поэтому деградация будет происходить очень быстро. А качество системы образования само по себе становится мощнейшим вызовом человечеству, и один из важнейших рисков я вижу именно в проблеме адаптации психики человека к новому существованию, когда трудно понять, зачем детям учиться, — отметил Алексей Семенов в беседе со “Стимулом”. — Я думаю, что в самое ближайшее время мы столкнемся с тем, что дети совсем расхотят учиться. Потому что они очень чувствительные, очень хорошо улавливают тенденции. И у них уже в десять-двенадцать лет будет возникать вопрос: “Зачем мне учиться, если есть искусственный интеллект, зачем мне это знать?”
Я не готов дать рецепт, как надо учить и учиться в новых условиях, но совершенно точно по-другому. Заучивать, в каком году было Ледовое побоище, уже будет совсем странно. Непонятно зачем. Объяснить, зачем надо знать о том, что оно было, чтобы понимать контекст, — можно, но запоминать точные данные уже не нужно. Что будет происходить в образовании, чему и как будут учить? Правописанию? Неизвестно, надо ли. Кто-то может сказать, что правописание — это мелкая моторика, это развитие определенных зон мозга, это нужно. Но можно спросить: а точно нужно? Надо ли именно эти зоны мозга развивать?»
Не выбрасывать счеты в окно
Сильное и жесткое влияние искусственного интеллекта испытывает школа — и учителя, и дети, считает вице-губернатор Санкт-Петербурга Владимир Княгинин: «Учитель может отключиться от GigaChat или DeepSeek, он дисциплинированный, а ребенок не собирается этого делать. Дети в школе, студенты уже пишут рефераты при помощи искусственного интеллекта. Мы говорим: они тупеют. Стопроцентно тупеют! Но тупеют не из-за себя, а из-за того, что учителя решили отрубить провода и отключиться от искусственного интеллекта. Что делать? Зубная паста обратно в тюбик не залезет. Если бы учителя знали, как с этим работать, может быть, и детки не тупели бы. Никто же не выбрасывал костяные счеты в окно, когда их сделали. Ну почему мы-то выбрасываем ИИ?! Да, обучение с ИИ — это более сложная история, зато мы можем решить проблемы, которые до этого решать не могли».
В беседе со «Стимулом» Княгинин привел пример, как, с его точки зрения, это может выглядеть: «Математика может быть фрагментирована на отдельные вычислительные темы. Каждую натренированные нейросети помогают детям проходить — безболезненно и с высокой точностью». Как отметил Владимир Княгинин, «первый раз ИИ был задействован в доказывании теорем в 1990-х годах прошлого века, до этого люди решали такие математические задачи самостоятельно. Решил компьютер, а люди бы, наверное, могли проделать эту работу, но не дожили бы до ее конца: несколько сот лет бы складывали, вычитали, умножали и так далее. В 2017 году нейросетка впервые доказала теорему от начала до конца. Сама. Люди не могли, а она решила. Сейчас огромное количество задач решается вычислительными машинами, а не людьми».
Поэтому, считает он, обучение сейчас должно строиться с использованием этих алгоритмов и стратегий обучения. В химии и биологии с 2017‒2018 года используется AlphaFold (программа на базе искусственного интеллекта, разработанная компанией Google DeepMind и предназначенная для предсказания трехмерной структуры белка по его аминокислотной последовательности) — это огромные массивы материала, связанного с геометрией белка, с функциями и расчетами молекулярных связей и отношений — все построено на использовании алгоритмов искусственного интеллекта.
Владимир Княгинин отметил новые программы Университета ИТМО по искусственному интеллекту для школьников как очень своевременный и перспективный шаг.
Сильное и жесткое влияние искусственного интеллекта испытывает школа — и учителя, и дети, считает вице-губернатор Санкт-Петербурга Владимир Княгинин: «Учитель может отключиться от GigaChat или DeepSeek, он дисциплинированный, а ребенок не собирается этого делать. Дети в школе, студенты уже пишут рефераты при помощи искусственного интеллекта. Мы говорим: они тупеют. Стопроцентно тупеют! Но тупеют не из-за себя, а из-за того, что учителя решили отрубить провода и отключиться от искусственного интеллекта. Что делать? Зубная паста обратно в тюбик не залезет. Если бы учителя знали, как с этим работать, может быть, и детки не тупели бы. Никто же не выбрасывал костяные счеты в окно, когда их сделали. Ну почему мы-то выбрасываем ИИ?! Да, обучение с ИИ — это более сложная история, зато мы можем решить проблемы, которые до этого решать не могли».
В беседе со «Стимулом» Княгинин привел пример, как, с его точки зрения, это может выглядеть: «Математика может быть фрагментирована на отдельные вычислительные темы. Каждую натренированные нейросети помогают детям проходить — безболезненно и с высокой точностью». Как отметил Владимир Княгинин, «первый раз ИИ был задействован в доказывании теорем в 1990-х годах прошлого века, до этого люди решали такие математические задачи самостоятельно. Решил компьютер, а люди бы, наверное, могли проделать эту работу, но не дожили бы до ее конца: несколько сот лет бы складывали, вычитали, умножали и так далее. В 2017 году нейросетка впервые доказала теорему от начала до конца. Сама. Люди не могли, а она решила. Сейчас огромное количество задач решается вычислительными машинами, а не людьми».
Поэтому, считает он, обучение сейчас должно строиться с использованием этих алгоритмов и стратегий обучения. В химии и биологии с 2017‒2018 года используется AlphaFold (программа на базе искусственного интеллекта, разработанная компанией Google DeepMind и предназначенная для предсказания трехмерной структуры белка по его аминокислотной последовательности) — это огромные массивы материала, связанного с геометрией белка, с функциями и расчетами молекулярных связей и отношений — все построено на использовании алгоритмов искусственного интеллекта.
Владимир Княгинин отметил новые программы Университета ИТМО по искусственному интеллекту для школьников как очень своевременный и перспективный шаг.
Как это устроено
«Наша программа называется “Основы искусственного интеллекта”. Она ориентирована на старших школьников, уже обладающих навыками программирования и математической базой. Мы учим их основам технологий решения на основе ИИ. По окончании полугодовых курсов ребята пишут свои небольшие выпускные проекты. Уже прошло два сезона, у нас около 40 выпускников, некоторые стали студентами ИТМО», — рассказал «Стимулу» Артем Береснев, заместитель декана факультета прикладной информатики Университета ИТМО.
Основная цель подготовки, по его словам, — «дать ребятам базовые навыки разработчика систем искусственного интеллекта. Это не практикум по использованию готовых нейронных сетей для решения учебных задач. Это именно взгляд со стороны разработчика на технологию искусственного интеллекта». Такой подход, по его мнению, лучше всего позволяет ребятам адаптироваться к жизни с ИИ. «Когда для тебя технология перестает быть черным волшебным ящиком, куда ты что-то загружаешь и он волшебным образом что-то делает, когда понимаешь, как это внутри устроено, как идет работа с данными, какие у этой технологии есть ограничения, чего от нее можно ожидать, а чего от нее ожидать нельзя, что нужно для создания хорошего ИИ продукта, то все это позволяет адекватно воспринимать возможности ИИ как технологии», — пояснил Береснев.
Пользу от взгляда на ИИ с позиции разработчика Артем Береснев сравнил с водительской практикой: «Шоферы знают, как устроен автомобиль. И это нужно им не только для того, чтобы они могли починить что-то на дороге. Благодаря этим знаниям они могут адекватно им управлять, понимая специфику работы отдельных узлов или всех узлов вместе. Они понимают, что машина может делать, что не может. Так же и с искусственным интеллектом: дополнительная информация повышает качество его использования».
Артем Берсенев рассказал, что одна из изучаемых школьниками тем — адаптационная. Ребятам рассказывают, насколько сильно качество ответа нейросети зависит от правильности постановки вопроса. Выражаясь на локальном сленге, их учат «промптить», то есть формулировать вопросы. Промпт — это в данном случае запрос, который пользователь посылает в большую языковую модель. «У промпта есть структура. Вы можете задавать роль, в которой большинство моделей может вам отвечать, попросив ее, например, принять роль профессора или роль новичка. И языковая модель в этих случаях будет обращаться к разным массивам текстов и выдаст очень отличающиеся друг от друга результаты», — говорит Артем Береснев. По его словам, есть специальные техники, позволяющие улучшить качество ответа. И этому надо учиться.
«Воспринимать модель как замену учителя сейчас нельзя. Нет таких решений, а может быть, и не будет в ближайшее время, — говорит эксперт.— Но если научиться грамотно промптить и критически относиться к результатам, языковая модель может стать хорошим подспорьем. Последняя модель OpenAI GPT5, которая недавно вышла, как раз ориентирована на то, чтобы автоматически определять контекст пользователя, косвенно помогая ему формировать промпт, то есть в конечном счете давать более точные ответы. Это интересный путь .Может быть, они технологию “допилят”, но пока, как пишут исследователи, получилось не очень, — комментирует эксперт. — Может быть, мы скоро увидим улучшения».
«Наша программа называется “Основы искусственного интеллекта”. Она ориентирована на старших школьников, уже обладающих навыками программирования и математической базой. Мы учим их основам технологий решения на основе ИИ. По окончании полугодовых курсов ребята пишут свои небольшие выпускные проекты. Уже прошло два сезона, у нас около 40 выпускников, некоторые стали студентами ИТМО», — рассказал «Стимулу» Артем Береснев, заместитель декана факультета прикладной информатики Университета ИТМО.
Основная цель подготовки, по его словам, — «дать ребятам базовые навыки разработчика систем искусственного интеллекта. Это не практикум по использованию готовых нейронных сетей для решения учебных задач. Это именно взгляд со стороны разработчика на технологию искусственного интеллекта». Такой подход, по его мнению, лучше всего позволяет ребятам адаптироваться к жизни с ИИ. «Когда для тебя технология перестает быть черным волшебным ящиком, куда ты что-то загружаешь и он волшебным образом что-то делает, когда понимаешь, как это внутри устроено, как идет работа с данными, какие у этой технологии есть ограничения, чего от нее можно ожидать, а чего от нее ожидать нельзя, что нужно для создания хорошего ИИ продукта, то все это позволяет адекватно воспринимать возможности ИИ как технологии», — пояснил Береснев.
Пользу от взгляда на ИИ с позиции разработчика Артем Береснев сравнил с водительской практикой: «Шоферы знают, как устроен автомобиль. И это нужно им не только для того, чтобы они могли починить что-то на дороге. Благодаря этим знаниям они могут адекватно им управлять, понимая специфику работы отдельных узлов или всех узлов вместе. Они понимают, что машина может делать, что не может. Так же и с искусственным интеллектом: дополнительная информация повышает качество его использования».
Артем Берсенев рассказал, что одна из изучаемых школьниками тем — адаптационная. Ребятам рассказывают, насколько сильно качество ответа нейросети зависит от правильности постановки вопроса. Выражаясь на локальном сленге, их учат «промптить», то есть формулировать вопросы. Промпт — это в данном случае запрос, который пользователь посылает в большую языковую модель. «У промпта есть структура. Вы можете задавать роль, в которой большинство моделей может вам отвечать, попросив ее, например, принять роль профессора или роль новичка. И языковая модель в этих случаях будет обращаться к разным массивам текстов и выдаст очень отличающиеся друг от друга результаты», — говорит Артем Береснев. По его словам, есть специальные техники, позволяющие улучшить качество ответа. И этому надо учиться.
«Воспринимать модель как замену учителя сейчас нельзя. Нет таких решений, а может быть, и не будет в ближайшее время, — говорит эксперт.— Но если научиться грамотно промптить и критически относиться к результатам, языковая модель может стать хорошим подспорьем. Последняя модель OpenAI GPT5, которая недавно вышла, как раз ориентирована на то, чтобы автоматически определять контекст пользователя, косвенно помогая ему формировать промпт, то есть в конечном счете давать более точные ответы. Это интересный путь .Может быть, они технологию “допилят”, но пока, как пишут исследователи, получилось не очень, — комментирует эксперт. — Может быть, мы скоро увидим улучшения».
Учителям всех специальностей
Самое новое направление в сфере ИИ в Университете ИТМО открывается в новом учебном году. Это курсы для учителей. Уже открыта запись на два типа курсов, разных по продолжительности и содержанию. Общее здесь одно — никакой градации по педагогическим дисциплинам нет, принимают и химиков, и историков, и русистов.
«Большинство школьных учителей предпочитает не замечать инструменты, которые появляются с распространением искусственного интеллекта. Другие и вовсе не знают об их существовании, — заметил в разговоре со “Стимулом” Антон Кузнецов, директор Института прикладных компьютерных наук Университета ИТМО. — Сам факт наличия искусственного интеллекта кардинальным образом меняет то, чему стоит учить что школьников, что студентов. Потому что сейчас каждый школьник имеет в кармане телефон, который может решить любую школьную задачку, стоит только навести на нее камеру. Поэтому обычные вещи, которым учат в школе, нужно корректировать в сторону развития навыков критического мышления, навыков понимания того, что машина может, а что нет».
По мнению Кузнецова, мы находимся на той стадии проникновения искусственного интеллекта в общество, когда остановить его уже невозможно. Поэтому путь борьбы с ИИ в школе он считает напрасной тратой времени и сил. «Говорят, то что ты не можешь остановить, нужно возглавить. Я бы усилил этот тезис. Мы сталкиваемся со смешным парадоксом: школьники знают больше о возможностях искусственного интеллекта, чем их учителя, и потому получается, что революция произошла, эта вещь есть, но люди, которые должны учить детей им пользоваться, возглавлять процесс его освоения, обладают меньшей компетенцией, чем те, кого они учат. Это очень забавная, но очень грустная тенденция. Чтобы что-то возглавлять, нужно знать больше, использовать больше и уметь больше, а мы наблюдаем обратную ситуацию».
Именно для преодоления этой тенденции и созданы курсы для учителей. В первом наборе около 100 мест. Педагогам расскажут, что представляет собой ИИ, как он устроен и работает, какие инструменты могут помочь учителю в его текущей работе и совместной деятельности с учениками. Будут и деловые игры по разработке новых форматов уроков с применением ИИ.
Антон Кузнецов обратил внимание, что курс может быть полезен и для учителей начальных классов, сославшись на опыт Объединенных Арабских Эмиратов, где дети с первого класса начинают взаимодействовать с агентами искусственного интеллекта. «Мы начинаем заниматься этим только в институте», — заметил эксперт, подчеркнув, что технологии ИИ развиваются с огромной скоростью и останавливаться не будут.
Самое новое направление в сфере ИИ в Университете ИТМО открывается в новом учебном году. Это курсы для учителей. Уже открыта запись на два типа курсов, разных по продолжительности и содержанию. Общее здесь одно — никакой градации по педагогическим дисциплинам нет, принимают и химиков, и историков, и русистов.
«Большинство школьных учителей предпочитает не замечать инструменты, которые появляются с распространением искусственного интеллекта. Другие и вовсе не знают об их существовании, — заметил в разговоре со “Стимулом” Антон Кузнецов, директор Института прикладных компьютерных наук Университета ИТМО. — Сам факт наличия искусственного интеллекта кардинальным образом меняет то, чему стоит учить что школьников, что студентов. Потому что сейчас каждый школьник имеет в кармане телефон, который может решить любую школьную задачку, стоит только навести на нее камеру. Поэтому обычные вещи, которым учат в школе, нужно корректировать в сторону развития навыков критического мышления, навыков понимания того, что машина может, а что нет».
По мнению Кузнецова, мы находимся на той стадии проникновения искусственного интеллекта в общество, когда остановить его уже невозможно. Поэтому путь борьбы с ИИ в школе он считает напрасной тратой времени и сил. «Говорят, то что ты не можешь остановить, нужно возглавить. Я бы усилил этот тезис. Мы сталкиваемся со смешным парадоксом: школьники знают больше о возможностях искусственного интеллекта, чем их учителя, и потому получается, что революция произошла, эта вещь есть, но люди, которые должны учить детей им пользоваться, возглавлять процесс его освоения, обладают меньшей компетенцией, чем те, кого они учат. Это очень забавная, но очень грустная тенденция. Чтобы что-то возглавлять, нужно знать больше, использовать больше и уметь больше, а мы наблюдаем обратную ситуацию».
Именно для преодоления этой тенденции и созданы курсы для учителей. В первом наборе около 100 мест. Педагогам расскажут, что представляет собой ИИ, как он устроен и работает, какие инструменты могут помочь учителю в его текущей работе и совместной деятельности с учениками. Будут и деловые игры по разработке новых форматов уроков с применением ИИ.
Антон Кузнецов обратил внимание, что курс может быть полезен и для учителей начальных классов, сославшись на опыт Объединенных Арабских Эмиратов, где дети с первого класса начинают взаимодействовать с агентами искусственного интеллекта. «Мы начинаем заниматься этим только в институте», — заметил эксперт, подчеркнув, что технологии ИИ развиваются с огромной скоростью и останавливаться не будут.
Огонь Прометея
Как бы сложно ни проходил период адаптации школы к накрывшей общество волне технологий искусственного интеллекта, у нее есть константы, которые могут помочь с этой волной справиться без специальных технологических усилений. По мнению директора Информационно-аналитического форсайт-центра Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого Наталии Луковниковой, «страшен не искусственный интеллект, а человек, который действует как ИИ». По ее наблюдению, «учитель на протяжении всей русской истории был человеком, который хочет передать ученикам свое горение, как популярный в позднее советское время Прометей, который несет огонь знания и передает его, несмотря на последствия, о которых он, несомненно, знает».
Поэтому сейчас, с ее точки зрения, опасность представляет тот факт, что мы все чаще в быту сталкиваемся с сотрудниками различных учреждений, которые отвечают «по скрипту». Даже не потому, что они этого хотят, а потому, что так настроены программы, которые помогают им в работе. Человек может испытывать от этого неловкость, извиняться, но изменить ситуацию не может. В школе же очень высок уровень заорганизованности. И учитель все больше и больше погружается в плен предписаний и инструкций, которые мешают ему быть живым человеком, несущим знания и ведущим за собой детей.
«Нужно, чтобы в школу пришел качественный искусственный интеллект, с которым дети взаимодействуют, изучают, что это такое, и чтобы из школы ушел “ИИ” в виде перегруженных инструкциями учителей. Важно, чтобы учителя получили возможность быть людьми, которые имеют интерес к своему предмету и передают его детям. Потому что успешность школы — это не только знания, но и желание получать ответы на свои вопросы собственными силами. Эта тяга должна передаваться в школе. Тогда дети и вопросы по ИИ будут задавать по-другому, и к его ответам будут по-другому относиться. Тем более если они будут делать это дружно вместе с учителем», — сказала Наталия Луковникова в беседе со «Стимулом». Если снизить заорганизованность учителей и дать им больше возможности творческого самовыражения, искусственный интеллект будет не так уж страшен, считает эксперт.
Источник: https://stimul.online
Как бы сложно ни проходил период адаптации школы к накрывшей общество волне технологий искусственного интеллекта, у нее есть константы, которые могут помочь с этой волной справиться без специальных технологических усилений. По мнению директора Информационно-аналитического форсайт-центра Санкт-Петербургского политехнического университета Петра Великого Наталии Луковниковой, «страшен не искусственный интеллект, а человек, который действует как ИИ». По ее наблюдению, «учитель на протяжении всей русской истории был человеком, который хочет передать ученикам свое горение, как популярный в позднее советское время Прометей, который несет огонь знания и передает его, несмотря на последствия, о которых он, несомненно, знает».
Поэтому сейчас, с ее точки зрения, опасность представляет тот факт, что мы все чаще в быту сталкиваемся с сотрудниками различных учреждений, которые отвечают «по скрипту». Даже не потому, что они этого хотят, а потому, что так настроены программы, которые помогают им в работе. Человек может испытывать от этого неловкость, извиняться, но изменить ситуацию не может. В школе же очень высок уровень заорганизованности. И учитель все больше и больше погружается в плен предписаний и инструкций, которые мешают ему быть живым человеком, несущим знания и ведущим за собой детей.
«Нужно, чтобы в школу пришел качественный искусственный интеллект, с которым дети взаимодействуют, изучают, что это такое, и чтобы из школы ушел “ИИ” в виде перегруженных инструкциями учителей. Важно, чтобы учителя получили возможность быть людьми, которые имеют интерес к своему предмету и передают его детям. Потому что успешность школы — это не только знания, но и желание получать ответы на свои вопросы собственными силами. Эта тяга должна передаваться в школе. Тогда дети и вопросы по ИИ будут задавать по-другому, и к его ответам будут по-другому относиться. Тем более если они будут делать это дружно вместе с учителем», — сказала Наталия Луковникова в беседе со «Стимулом». Если снизить заорганизованность учителей и дать им больше возможности творческого самовыражения, искусственный интеллект будет не так уж страшен, считает эксперт.
Источник: https://stimul.online